Методический журнал
Юридическая работа в кредитной организации

В конце XIX века Палата лордов в деле Salomon v. A. Salomon & Co. Ltd закрепила принцип самостоятельной правосубъектности компании. Учредитель продал свой кожевенный бизнес созданному им обществу, получил обеспеченные долговые инструменты и, когда компания обанкротилась, оказался в числе приоритетных кредиторов. Кредиторы пытались оспорить такую конструкцию как злоупотребление формой, но суд отказал: при соблюдении формальных требований закона даже полный фактический контроль над компанией не превращает ее долги в личные долги акционера. Это решение стало отправной точкой для доктрины ограниченной ответственности — и одновременно началом долгой истории споров о том, когда контроль все-таки должен оборачиваться ответственностью. Различные аспекты контроля — основная тема номера. В статье «Судебные тренды» мы показываем, как судебная практика меняет баланс сил между государством, банками и их клиентами. Налоговый арест из технического инструмента превращается в механизм, который выстраивает вокруг налогового органа особый контур контроля над активами должника и заметно корректирует применение классических принципов банкротства — равенства, пропорциональности и нейтральности процедуры по отношению к кредиторам. Материал Романа Прокофьева об аресте имущества банкрота показывает, как коллизия между ст. 126 Закона о банкротстве и ч. 9 ст. 115 УПК РФ порождает конфликт режимов контроля над активом. Приоритет уголовного ареста выводит решение о его судьбе за пределы конкурсного производства, «замораживает» конкурсную массу и превращает попытки управляющего и кредиторов снять арест в долгий и часто безрезультатный процесс. В деле о мажоритарном кредиторе, которое разбирает Сергей Будылин, Верховный суд демонстрирует обратную сторону нашей темы: одного лишь факта контроля недостаточно для привлечения кредитора к ответственности. Нужны доказательства его указаний, повлекших за собой извлечение таким кредитором имущественной выгоды. В заключительной рубрике Hard Skills — «Банкротный словарь». Это язык, на котором сегодня описываются контроль и распределение потерь: cram down, pari passu, cross-default и другие понятия, без которых невозможно ни выстроить стратегию в споре, ни корректно оценить свою зону ответственности. Разные аспекты контроля выстраиваются в единую конструкцию: по мере того как право точнее устанавливает круг лиц, реально влияющих на должника, проясняется и вопрос, на кого должны возлагаться соответствующие риски и ответственность.

В 2025 году судебная практика для банков не просто пополнилась резонансными делами — она изменила баланс сил между государством, банками и их клиентами. Какие решения стали ориентиром и как они переписали привычные конструкции? Разбираем ключевые тренды года с экспертами — от налогового залога, фактически переформатировавшего банкротство, до санкционных споров и новых подходов к исковой давности.

В 2025 году российское банкротство формально все еще остается преимущественно ликвидационным, но контуры реабилитационного поворота становятся заметнее. Статистика корпоративных и потребительских дел, рост числа мировых соглашений и планов реструктуризации, первые шаги в применении cram down и принципа can pay, should pay, а также интерес законодателя к досудебной санации свидетельствуют о повышении спроса на восстановительные механизмы. Насколько устойчивы эти тенденции и способны ли они изменить привычную «конкурсную» модель?

В деле о банкротстве ЗАО «Уральская монтажно-промышленная компания» (УМПК) ВС РФ решал вопрос об ответственности мажоритарного кредитора за действия «его» членов комитета кредиторов и конкурсного управляющего, приведшие к ущербу для конкурсной массы. Экономическая коллегия ВС РФ пришла к выводу, что такая ответственность не может быть автоматической: нужны доказательства его указаний, хотя выгода от сделки создает соответствующую презумпцию. В какой момент защита своих интересов превращается в основание для иска о взыскании убытков? И как кредитору не попасть в зону риска?

Арест имущества должника в уголовном деле сегодня нередко фактически парализует конкурсное производство: Закон о банкротстве требует снять обременения после открытия конкурсного производства, а ч. 9 ст. 115 УПК РФ привязывает судьбу ареста к органу, ведущему уголовное дело. Недавняя позиция ВС РФ, отдавшая приоритет уголовно-процессуальному порядку, усилила этот конфликт и поставила перед арбитражными управляющими и кредиторами вопрос: как на практике добиваться снятия ареста и сохранять смысл процедуры банкротства?

Верховный суд РФ встал на сторону арбитражных управляющих в спорах о компенсации расходов, понесенных при рассмотрении «анонимных» жалоб в Росреестр. Экономколлегия признала, что риск негативных последствий несет орган, возбудивший дело без надлежащей проверки личности заявителя. Теперь Росреестр обязан тщательнее идентифицировать подателей жалоб и учитывать возможность возмещения затрат управляющим. Как это меняет баланс сил в банкротных спорах и усложняет использование жалоб в качестве инструмента давления — разбираемся в статье.

Семейные обстоятельства заемщика больше не могут рассматриваться как личная сфера — для банков это фактор системного риска. Брачные договоры, раздел имущества, корпоративные конфликты между супругами способны изменить структуру бизнеса и поставить под угрозу возвратность кредита. Во второй части статьи1 разберем семейные риски при кредитовании бизнеса, типичные сценарии злоупотреблений через мировые соглашения и предложим практические механизмы защиты интересов банка.

Часть 2 ст. 17.14 КоАП РФ предусматривает ответственность банка за неисполнение исполнительного документа и предполагает назначение штрафа в размере половины от денежной суммы, подлежащей взысканию с должника. До ноября 2025 г. суды исчисляли штраф от суммы, указанной в исполнительном документе, как на это ориентировал ВС РФ. Однако в ноябре 2025 г. ВС РФ изменил свою позицию и указал на необходимость исчисления штрафа от суммы остатка по счету должника. В этой статье проанализируем позицию ВС РФ и предположим направление ее развития.

Новый Обзор ВС РФ по банкротству граждан меняет привычные сценарии работы с проблемной задолженностью. Он уточняет, когда кредитор вправе инициировать дело без судебного акта, в каких случаях суд вернет заявление даже при наличии признаков неплатежеспособности и почему реструктуризация долгов становится приоритетной процедурой. В этой части мы разбираем старт процедуры, выбор между реализацией имущества и реструктуризацией, а также требования к плану, который суд может утвердить даже вопреки воле должника и отдельных кредиторов.

Обзор практики по корпоративным спорам о субсидиарной ответственности контролирующих лиц недействующего юридического лица фактически стал «внебанкротным продолжением» Постановления № 53. ВС РФ переносит банкротную логику привле­чения контролирующих лиц в ситуацию исключения общества из ЕГРЮЛ. В статье рассмотрим, что нового вносит Обзор и какие практические механизмы могут стать хорошей опорой для юристов профильных служб банков, занимающихся взысканием или работающих с проблемными активами.

В IV квартале ВС РФ сформулировал позиции по ряду значимых вопросов: обязан ли контрагент должника по оспоренной сделке не только вернуть стоимость имущества в конкурсную массу, но и компенсировать убытки, вызванные его удорожанием; устанавливает ли страховая выплата предел права требования страховщика к экспедитору в порядке суброгации и в каком объеме он может требовать возмещения; в каких случаях требование бенефициара о выплате по независимой гарантии при наличии спора о надлежащем исполнении основного обязательства может быть расценено как злоупотребление правом.

Современная практика банкротства формирует собственный понятийный аппарат. Он складывается на стыке законодательства, судебной практики и доктрины. Cram down, pari passu, cross-default — это не просто заимствования, а рабочие инструменты, с которыми ежедневно сталкиваются арбитражные управляющие, судьи и юристы. Именно поэтому мы собрали некоторые из них в статье и постараемся разобраться, что за каждым из них стоит.